— Даниил Геннадьевич, поводом к данному интервью послужил один случай из моей волонтерско-приютской практики. Мне пришлось как-то везти своего подопечного пса из приюта на всестороннее обследование в одну из ветклиник на Юге Москвы в связи с сильным обострением проблем с ЖКТ. Был проведен комплекс исследований (забор анализов, узи, рентген+глотание бария и т.п.), пес провел пару дней в клинике и когда я его «получал на руки» наблюдавшая его врач мимоходом спросила –«Можно взять у вашей собаки кровь, мол, у нас тут нужда в крови для одной собачки поменьше ?».. Я сначала не понял вопрос, «мой» приютский пес болен, наблюдается, здорово ослаблен, а тут кровь хотели бы у него взять.. Кровь конечно мы не отдали, самим бы долечиться, но странный осадок от вопроса остался..
А что, если приютский пес оказывается в договорной вет.клинике с тем или иным заболеванием. Нет никакой гарантии, что кто-то в клинике в случае аналогичной нужды задастся вопросом – «Можно ли у бездомной приютской собаки взять кровь, а то и еще что-то, потом спишем.. если погибнет..», не интересуясь даже её здоровьем. Тем более – когда рядом нет волонтера-опекуна или мед. работника из самого приюта.
То есть – собака из муниципального приюта фактически бесправна – она может безропотно стать «донором крови, не дай бог органов».
Знакомы ли Вы с подобными фактами из Вашей практики управления муниципальными приютами в Руднево и Щербинке ?
Вопрос, который Вы поднимаете, уже несколько лет меня сильно тревожит. Полгода назад в Кожухово приезжала телевизионная бригада канала «Москва-24», которая проводила журналистское расследование – откуда на прилавках рынков поступает так называемый «собачий жир». Наши сотрудники показывали систему учета животных, ветеринары давали интервью. Посмотрели журналисты условия содержания собак, поговорили с волонтёрами. И ничем не закончилось это расследование, вывод, который прозвучал с экранов телевизора, такой:
— «жир, продающийся на рынках под видом собачьего вряд ли имеет отношение к собакам, скорее всего это-жир животного происхождения от других животных».
Общественность успокоилась. Но что толку исследовать вопрос в лучших приютах города, где управляющие компании ответственно относятся к своей работе? Ведь электронная система учета построена только в четырёх приютах города – Кожухово, Зеленоград, Щербинка и Зоорассвет. Там животные не подвержены риску стать донорами. А нам известна масса случаев, когда волонтёры жалуются на то, что животные пропадают из приютов, передаются на так называемое «лечение» в городские клиники, и потом либо не возвращаются, либо поступают обратно истощенными и больными.
Ровно два года назад я столкнулся с дикостью, на мой взгляд, в которую поначалу сам не верил – как такое возможно?
И сейчас мне абсолютно понятно: черный рынок донорства в приютах для муниципальных животных процветает. В приюте, которым управляла наша компания, старшей за проект была назначена некая Елена Токмачёва. Говорила она о себе много и складно, но вот организатором оказалась никудышным и меньше полугода продержалась на должности управляющей. И выгнали её из приюта не только за прогулы.
Дело в том, что эта аферистка попыталась организовать забор донорской крови у собак приюта. В назначенное ею время в приют приехали лаборанты клиники «Биоконтроль» для отъёма крови у наших собак. Хорошо, что у нас безупречная охрана, которая получила в письменном виде объяснение от лаборантов и связалась с Главным врачом нашего приюта.
Ирина Гессе, которая работала тогда в этой должности и Владимир Новиков, на тот момент фельдшер, а ныне – исполняющий обязанности Главного врача.
Эти честные люди грудью встали на защиту собак. К ним присоединились волонтёры Лариса Едуш, Лена Салтыкова, Наташа Курмилёва и другие, с позором выгнавшие «черных лаборантов». Тогда я не придал значения этому случаю, но несколько последующих событий сложились в чёткую картину.
Сперва несколько моих знакомых волонтёров рассказывали, что многократно видели Токмачёву в лаборатории клиники «Биоконтроль» не как посетительницу или клиентку, а как желанного поставщика неких «материалов», а затем я сам позвонил в клинику и назвался владельцем частного приюта для собак, желающим предоставить животных для сдачи крови. Меня спросили, от кого я звоню, и, услышав знакомую фамилию Токмачёва, очень обрадовались, сказав, что это лучшая рекомендация. Лаборатория готова была выехать немедленно.
— Возникает резонный вопрос – существуют ли и какие нормативно-правовые акты (законные нормы), защищающие права бездомных, муниципальных приютских, да и вообще домашних животных в рассматриваемом аспекте реальной потенциальной опасности их жизни и здоровью в угоду чьих-то личных коммерческих интересов ? Тем более, что как следует из Вашей практики, «Черный рынок крови и органов» среди собак и кошек, реально существует.
Прежде всего, на животных муниципальных приютов распространяется юрисдикция города, которому они принадлежат. Так что никакие события, не предусмотренные Регламентом, с ними происходить не должны. Несоблюдение Регламента – повод для расторжения государственного контракта с управляющей компанией. А в разрезе уголовного законодательства все действия, связанные с ухудшением здоровья или смертью животного, являются уголовно наказуемыми деяниями. По поводу «черного рынка» — чему тут удивляться, если федеральные медицинские клиники сейчас гремят на всю страну со скандалами о донорстве человеческих органов !
— Какие действия (инициативы) Вы считает необходимыми (срочными) для локализации этой пока малоозвученной проблемы защиты наших меньших братьев от «черных донороискателей»?
Главный сдерживающий фактор для аферистов и преступников – это открытость, проверяемость и актуальность информации.
Другой важный момент – недопустимость действий в «обход» управляющей компании. Попытки таких действий должны незамедлительно жестко пресекаться и наказываться. Никаких вывозов животных с территории и никаких дополнительных процедур без письменного назначения Главного врача. Открытость и точность информации, которую содержит база данных нашей компании является главным нашим достижением.
Достаточно дико выглядит в 21м веке база данных, которой пользуются другие управляющие компании. Нам, например, после предыдущего подрядчика досталась 21 января (!) совершенно недостоверная и не применимая для работы электронная таблица.
Второй фактор, сдерживающий преступные деяния в отношении муниципальных животных, огосударствление услуг по уходу за ними. Я не слышал о махинациях в тех приютах, которые обслуживает Доринвест. Вряд ли возможно пролезть с криминальными помыслами на их территорию.
Я знаю, что волонтёры приюта Кожухово проявили инициативу написать письмо Мэру Москвы, где попросили тщательно расследовать деятельность людей, которые маскируются под зоозащитников, не являясь таковыми. В число этих оборотней попала и Елена Полиенко, давняя подельница Токмачёвой, которая сбивает с толку общественность, выдавая муниципальный приют «Ласковый зверь» за свой собственный.
Думаю, нечистоплотные люди скоро должны будут убраться восвояси из «темы» ухода за животными, ведь уголовное законодательство ужесточается, и руководители города и Московской городской Думы взяли под личный контроль работу с животными.
— Даниил, насколько мы знаем, приют Кожухово недавно посещала Депутат МГД, Председатель комиссии по экологической политике г.Москвы Зоя Михайловна Зотова. Чем вызван этот визит, какие положительные моменты для животных он несёт?
Да, действительно, Зоя Михайловна посетила приют Кожухово. Она хотела лично убедиться в честности подхода компании «Финансист» к управлению приютом. Не буду вдаваться в подробности визита, потому что Зоя Михайловна сама разместила информацию о нем на страницах своего сайта и сайта МЫ-ВОЛОНТЁРЫ.
Скажу лишь о том, что поводом для её визита была жалоба гражданки Полиенко на нашу компанию. Жалоба оказалась необоснованной. А для животных, надеюсь, предвидятся улучшения благодаря запросам, которые Зоя Михайловна отправила в соответствующие органы. Эти запросы касаются долгостроя приюта Щербинка и задержки оплат от дирекции ЖКХ и Б ЮЗАО за выполненные работы в течение 3х месяцев.
— И последний вопрос, Даниил — а как Вы вообще оказались вовлечены в нашу с собаками «волонтерско-приютскую жизнь», занимаясь — на первый взгляд — далекими от этого видами коммерции — производством бумажной продукции, электронной биржей и т.д. ?
В «приютскую жизнь» я плотно вошел, кстати, опять же благодаря вышеупомянутой Е.Токмачевой.. Мой партнер по бизнесу несколько лет назад общался с ней по другим вопросам и в ходе разговора она и предложила неожиданное для нас на тот момент сотрудничество по вопросам участия в государственных тендерах на управление муниципальными приютами г.Москвы. Так, после проведения очередного тендера в ВАО г.Москвы мы стали управляющей компанией самого крупного на сегодня в Москве муниципального приюта для бедомных животных «Руднево» (Кожухово) .
Но, как оказалось, тактика Е.Токмачевой была очень проста:
— несложный расчет на клочке бумаги, обещание поддержки волонтёров и органов власти, которых у неё нет, и вот уже предприимчивый партнёр Токмачёвой пускается с ней в новый для себя коммерческий проект.
Теперь, ввязавшись в конкурсную борьбу, он обременяет себя финансовыми обязательствами, ведь для начала работы нужно затратить немало средств. А если удастся заключить государственный контракт, то забот только прибавится – банковские гарантии, инвестиции в корм, коммунальные платежи, заработные платы, поиск квалифицированного персонала, которого у Токмачёвой никогда не было.
Тут же пойдут жалобы от общественности, проявится недовольство государственных структур, возникнет текучка кадров. На этом этапе, разобравшись, куда его втянули, предприниматель или бросает исполнение контрактов с потерей сделанных инвестиций, как было не раз в её практике, или выгоняет Токмачёву восвояси, или передаёт ей полностью управление всеми процессами. Последнего, как раз, она и добивается.
И добивается любой ценой, в прямом смысле этого слова. Конечная цифра снижения в аукционной борьбе для неё не имеет большого значения. Понижение на 70% обоснованных государством расценок на обслуживание животных не пугает её, ведь авантюризм – всего лишь лёгкий штрих к её портрету. Погрязнув в судебных делах, она очень нуждается в любых деньгах.
А что же собаки?
Разве можно кормить животное раз в три дня, или не лечить его, не убирать за беспомощными питомцами и не проводить санитарную обработку? Оказывается, ответ у Токмачёвой есть и на эти вопросы.
Просто… безропотные бессловесные собаки никогда не расскажут Вам правды о том, как их используют в качестве доноров. Лишь волонтёры знают, что если не будешь сам ухаживать за собакой, которую опекаешь, если не будешь делать взносы в «околоприютские» благотворительные фонды, то твои любимые собаки станут подопытным материалом.
А собачья кровь, к слову, с удовольствием закупается клиниками Москвы для переливания, производства плазмы и создания фармацевтических препаратов.
